Стена кирпичная, часы вокзальные. (с)

[vivern]

Начало 20-го века. Перрон. Колокол. Свисток. Последние пассажиры поднимаются в вагон, а очень важные проводники собирают лесенки и закрывают двери. Наблюдается некоторая суета...
Конец двадцатого. Почти тот же перрон. "Граждане отъезжающие! Поезд хыр-мыр-фыр . Отправляется с хыр-мыр-фыр пути"... И сутолока. Суета и спешка. даже если ты уже в вагоне. Или " Заканчивается регистрация на рейс хыр-мыр-фыр "... "Хыр-мыр-фыр"... Почему-то эта часть всегда неразборчива. И тоже сутолока. Тоже множество людей.
Конец двадцатого... Нда... Тоже, ведь, было... Люблю уезжать по-ночам. Ещё с тех самых семидесятых-восьмидесятых. Когда вокзал немного пустеет. И никто не мечется перед окном, мешая смотреть на фонари. Или мечется. Потея и ругаясь матерно. Пытаясь выяснить где собственно его вагономесто и куда собственно он едет. И проводники. Вяло отругивающиеся и в то же время настороженно высматривающие на чём бы подзаработать. Смешно.
Так получилось, что я много ездил в детстве. Потом - некоторый перерыв. Долгая попытка пустить хотя бы один корень. И вот теперь снова. Снова дорога. Уже пять лет. Славно. Странно. Немного страшно каждый раз. И душа замирает. Потому что уезжаешь. Ненадолго. И не на край света. Но уезжаешь. оставляешь всё, что есть и летишь, едешь, плывёшь. куда-то... И пока ты там, в Где-то, что-то происходит с тобой. Что-то всегда новое. А что-то и кого-то ты оставляешь на перроне. И тут тоже что-то происходит новое. Растёт, меняется, рождается.
А потом ты вернёшься. Новый. И тебя встретит. Или не встретит. Но всё равно будет. Новое.
А значит...
"Прощайте и здравствуйте.
Как всегда" (с)