vivern

Вот так...

За стойкой имелась витрина из толстого стекла, надежно прикрепленная к стене. В ней покоилась большого размера Библия, переплетенная в кожу, с выпуклым крестом на обложке. Под витриной была приклеена надпись: «В случае Апокалипсиса разбить стекло».

Суры-асуры, до чего же мы все любим несчастных, ласково именуя их «несчастненькими»! Блаженный нас не устраивает — подавай блаженненького! Бедный раздражает голым задом и голодным взглядом? Зато бедненький в почете и утирает сальные губы. Даже малых сих вполне можно искушать, кто бы ни вопиял гласом громким о грехе этого почтенного занятия — но маленькие… О, маленькие — это же совсем другое дело!

Я вообще добрый и хороший. В целом. Только настроение иногда плохое бывает.

Насколько я могу быть услышан кем-либо или чем-либо, могущим прислушаться или не прислушаться к тому, что будет сказано мною, я прошу, если прощение значит хоть что-то, чтобы был ты прощен за все, что совершил ты или не совершил и что требует прощения. И если не прощение, но что-то иное еще может послужить к твоей выгоде после разрушения твоего тела, я прошу, чтобы это иное было тебе дано или не дано, в зависимости от обстоятельств, чтобы обеспечить тебе эту выгоду. Я прошу этого как посредник между тобой и тем, что будет или не будет тобою, но для которого может иметь значение твое благополучие, если моя просьба как-то может влиять на него. Аминь.

Это старое от neivid я не видел раньше. Мне показали. Сейчас.

Ни силы, ни предела, ни притона. Ни друга, ни границы, ни врага. Да нет, и друг, и враг - но неуклонно растёт нога. Еще одна нога. Вчерачетыре. Послезавтра десять. Ходить нельзя: нарушен статус-кво. Казнить нельзя помиловать повесить. Да не визжи ты, я ни про кого.
Я многоног. Паук. Кальмар. Креветка. Меня едят. Потом меня же пьют. Я сотни строк развешивал по веткам, чтобы создать мифический уют. Я уползаю из людского гона, из силы гама, смысла бытия и из вражды. Я -из чужого клона, куда не зван. Корова - не моя.

Что-что?Кричат? Зовут? Куда, меня ли? Опять зовут? Еще и манят вдруг? Да неужели други променяли свой чистый рай на мой ползучий круг? Да неужели вдруг нашлась причина позвать туда, где миру нет конца? Где мне лицо покров, а не личина, куда стремлюсь из пытки нелица?
Бегу,бегу! Ползу, лишенный страха, теряю силы, обретаю вес! Да неужели сердце выше мрака, хотя не выше сердца мракобес? Да неужели сердце выше бреда, а мой кошмар - пародия на миф? Я приглашен? По-доброму? К обеду?? Поднос? Бокал? Хрусталь? Аперитив???

- Я не могу... несмею... не рискую... Вам не понять - я вовсе не смешной! Давайте лучше я вам нарисую весь ужас тот, что обозначен мной!
- Нарисовал?Склонировал? Повесил? Иди же к нам! Настал обеда час. А ног - хоть пять расти в себе, хоть десять. Нам всё равно: мы не имеем глаз.

- А когда тебя не было, ты где-нибудь был?
- Угу.
- Где?
- Там,- сказал Ежик и махнул лапой.
- Далеко?
Ежик съежился и закрыл глаза.

Всё на свете боится времени, а время боится пирамид.

Ненавижу определение "творческий человек".
Сразу представляется: сидит эдакая сопля на придорожном камешке и ноет. Весна - слякоть, лето - жара, осень - дожди, зима - холодно; и от всего у него душевный геморрой. Коллеги - завистники, поклонники - льстецы, жена - стерва, равнодушные - мерзавцы; и опять же от всех у него эррозия шейки музы. Вдохновение в бегах, быт заел, клоп укусил; ну и, кто б сомневался, хрупкая натура не выдержала столкновения с айсбергом реальности.
Треснула от яиц до темечка.
Говорят, режиссер Монтелье, когда его называли творческим человеком, без промедления бил в морду. Потому что гений.

Обычно музыку пишут так: «Зеленая лампа стоит на столе, зеленая лампа стоит на столе, на столе стоит зеленая лампа, лампа стоит на столе зеленая, а потом снова — зеленая лампа стоит на столе». А Бах писал так: «Зеленая лампа стоит на столе, ибо мне нужен свет, а свет мне нужен, чтобы видеть ноты». Именно поэтому Бах гениален.

Оказалось, однако, что иногда повторение приводит к изменению качества, и, следовательно, зеленая лампа может, в конце концов, стать оранжевой. Это зависит только от вашей настойчивости.